Смартфоны — будущее для журналистики

Журналист Фрэнк Роуз пишет о том, что смартфоны кардинально изменили новостную индустрию и СМИ в целом. Возможно, даже больше, чем изобретение электричества и интернета.

Полвека назад любой, кто приезжал в Нью-Йорк, мог увидеть, как аккуратно пассажиры в метро складывают и читают газеты: они складывали их так, что по размеру сложенная газета была не больше айпада, а переворачивание страниц не мешало остальным людям, сидящим или стоящим рядом. Мобильных устройств и планшетов не было, но стремление сделать «контент» компактнее и удобнее для чтения было даже 50 лет назад.

Журналистика сегодня — не только на страницах газет и журналов. По данным «Таймс», почти половина их читателей используют свои смартфоны для доступа к новостям. может сложиться впечатление, что они лишь пролистывают заголовки и бегло читают выдержки из статей и новостей, но это не так. К примеру, недавно онлайн-издание The Atlantic опубликовало иллюстрированную историю на 6,2 тыс. слов на новостном агрегаторе BuzzFeed — и почти половина всех читателей из числа тех, кто просмотрел статью, пришлись на мобильные устройства. Время чтения с экранов смартфонов составило рекордных средних 25 минут. Мобильная аудитория активно читает журналистские расследование, пресс-портреты и большие материалы на таких ресурсах, как BuzzFeed и Politico. Смартфон стал настоящим «золотым руном» для редакций и рекламодателей, полагает венчурный капиталист Марк Андреессен, просто мы еще не осознали всего потенциала мобильных устройств.

Screen Shot 2014-08-24 at 18.11.27

Еще два года назад подобная оптимистичная оценка потенциала мобильных устройств могла вызвать разве что скептическую усмешку. Контент-ферма Demand Media, вышедшая на биржуу в 2011 году с оценкой выше, чем в своё время издание «Таймс», казалась моделью компании будущего. Ее бизнес был подчинен простому и циничному решению: специально обученные люди за деньги создавали тот контент, на который есть спрос, рынок диктовал, о чем писать, а текст должен был быть оптимизирован под параметры и запросы поисковиков и рекламодателей. Контент-фермы казались долгосрочным крайне прибыльным бизнесом. Но всё изменилось.

В Google изменили поисковый алгоритм и ввели фильтры против сайтов с низкокачественным «переоптимизированным» контентом. Акции Demand Media и аналогичных проектов рухнули, спрос на услуги контент-бирж резко сократился, а «мусорные» блоги и сайты утратили какую-либо финансовую привлекательность.

Медиа-инвесторы и предприниматели поняли, что им нужен канал дистрибуции, который не будет зависеть от контроля и фильтрации Google. Таким каналом могли стать социальные сети, где наибольшее число просмотров и повторных размещений собирали не материалы с лучшим SEO, а тот контент, который по-настоящему был интересен широкой аудитории. К социальным сетям добавились мобильные приложения, в которых читателей подкупала оперативность, удобство и разнообразие предлагаемого новостного и статейного контента.

Крупные ИТ-компании стали активно скупать стартапы, связанные с новыми форматами цифровой журналистики. Сооснователь Facebook Крис Хьюс купил проект The New Republic; Джефф Безос приобрел The Washington Post; миллиардер-создатель eBay Пьер Омидьяр инвестировал $250 млн в First Look Media, который нанял на работу Гленна Гринвальда, одного из журналистов, расследовавших скандал с записями Сноудена. Vox Media, которые помимо политического контента еще и связаны с гаджет-сайтом Тhe Verge, получили $38 млн венчурных инвестиций, а новостной агрегатор BuzzFeed — $35 млн.

Меняется не только журналистика и формы предоставления информации, но и те инструменты, которые используют сами журналисты. Крупные онлайн-медиа наподобие Vox используют движки для контента, изначально спроектированные с ориентаций на мобильных пользователей. Причем они построены таким образом, что с ними удобно работать с мобильных устройств не только читателям, но и авторам и редакторам. Простота и быстрота работы в сочетании с интеграцией различных форм и видов контента — вот залог повышенного пользовательского внимания ко всем этим проектам. С их помощью появился на свет «цифровой сторителлинг» — умение рассказывать «многосерийные» истории в картинках, текстах и видеозаписях, с использование интерактивных карт, инфографики и других вспомогательных форматов.

И поскольку теперь со смартфона не только используют сами сайты, но и социальные сети, генерирующие дополнительный трафик на сайте, то приходится переосмысливать интеграцию контента с разными сторонними сетями и сервисами. Взяв лучшее от социальных сетей и встроив эти наработки в отдельное новостное приложение, «Нью-Йорк Таймс» выпустили мобильное решение под названием NYT Now — похож на аналог Twitter, представляющий собой поток публикаций из «Нью-Йорк Таймс» наряду с популярными статьями из Boing Boing, PopMatters, Business Insider. Новости нового формата — вот к чему привела растущая популярность смартфонов.

Не стоит забывать, что смартфон — это еще и отличный инструмент корреспондента: диктофон, камера, фотоаппарат и средство для набора и передачи текста — всё помещается в нагрудный карман. Подобно Twitter, мобильные технологии долго недооценивали — но это было ошибкой.

Мобильные приложения, смартфон и связанные с ним сервисы — то, с чем журналисты имеют дело сравнительно недавно. Но именно это сочетание может в корне изменить будущее новостной и медийной индустрии.

Читайте также:

10 бизнес-трендов, которые стали знаковыми для 2010-ых

Большие надежды низкотехнологического смартфона

Mi Band 4: чи вартий він своїх грошей?

Тамагочи: к чему нас подготовили виртуальные питомцы