Культурная критика в эпоху кликбейтинга — что дальше

Профессия критика обречена? Алекс Росс, сотрудничающий с New Yorker с 1993 года (и работающий в роли музкритика с 1996-го) рассуждает об изменениях, которые претерпевает культурная критика, — а наша редакция подготовила перевод этого интервью.  

Алекс Росс

Алекс Росс

В 1992 году Росс переехал в Нью-Йорк и начал писать о классической музыке. В то время в каждой городской газете был хотя бы 1 автор, который писал о таком. Росс сталкивался с толпами критиков на спектаклях. В последующие годы их ряды неуклонно редели. Сегодня менее чем 10 газет держат критика в штате. Коллеги Росса остались без работы. Например, в 2016 году Тимоти Менган (Timothy Mangan), проработавший в Orange County Register в течение 18 лет, был отправлен в отставку. Эти процессы напоминают «10 негритят» Агаты Кристи — только в унылой замедленной версии.

Можно было бы утверждать, что классические критики – исчезающий вид, поскольку искусство потеряло роль в мейнстрим-культуре. Мы больше не живём в мире, в котором дирижёр Сара Колдуэлл (Sarah Caldwell) могла бы попасть на обложку Time. Но в городах, в которых нет критиков, по-прежнему есть хорошо посещаемые оперные театры и оркестры, занимающие центральное место в местных культурных кругах, за выступления которых люди готовы платить деньги. В прошлом сезоне, в Далласе премьера оперы «Великий Скотт» Джейка Хегги (Jake Heggie) вызвала фурор. Незадолго до этого, в Хьюстоне «Валькирия» Вагнера привлекла толпы зрителей. Положим, среди вас есть читатели Dallas Morning News или the Houston Chronicle, — но ни в одной из этих газет нет «классического» критика, работающего на полную ставку.

К сожалению, подобное «вымирание» критиков коснулось не только классической музыки. В танце, театре, изобразительном искусстве, литературе и даже кино и поп-музыке есть похожие трудности. За прошедшие 10 летдесятки арт-критиков потеряли работу или были понижены до статуса внештатных сотрудников. Джон Оливер (John Oliver) беспощадно и одновременно блестяще высмеял журналистский бизнес, сняв пародийный трейлер к фильму под названием «Стоп-сигнал», в котором журналисту-расследователю не дают покоя кликбейтинговые заголовки. В трейлере есть фраза: «The Atlanta Journal-Constitution неистовствует: «нам пришлось избавиться от нашего кинокритика 9 лет назад…с тех пор мы его не видели». Эта, казалось бы, брошенная невзначай шутка, — «в яблочко». В 2007 году Journal-Constitution резко сократил штат сотрудников, пишущих об искусстве. Пьер Руэ (Pierre Ruhe), который был критиком, впоследствии покинул журналистику и теперь работает в штате Алабамского симфонического оркестра.

Любая критика не востребована в эпоху цифровых технологий. Рассмотрим спор, который вспыхнул в Канаде в 2016 году. Артур Каптаинис (Arthur Kaptainis), критик Montreal Gazette, затем писал для National Post как внештатный автор, сделал обзор постановки «Maometto II» Россини в Канадской опере. Канадская опера попросила внести правки, после чего National Post вообще удалило обзор с сайта. На фоне случившегося скандала редактор писал по электронной почте: «Я терпеть не могу обзоры постановок. Они просто не получают внимания в сети и почти всегда недооценены как контент». Ту же мантру вы услышите в отделах, пишущих о культуре, по всем Соединённым Штатам.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Логика кажется неопровержимой. Зачем публиковать статьи, которые никто не читает? Но в основе этих жёстких обобщений лежат шаткие предположения. Во-первых, цифровые показатели в форме подсчёта кликов и показов дают неполную картину читательских привычек и предпочтений.  Те, кто подписываются на печатное издание, получают скидки – и это, как правило, люди пожилого возраста, интересующиеся постановками и кино. 4 тыс. человек, читающие критические заметки о театре, могут быть чрезвычайно лояльными подписчиками, предпочитающие газету другим СМИ. Люди, отвечающие за решения в редакциях, часто говорят о «вовлечении» и «ценности читателей», но остаются в плену кликбейтинга (в основном, из-за рекламы).

Даже если фиксируется каждый клик, должна ли эта информация влиять на редакционную политику? Зарубежные репортажи часто привлекают меньше читателей, но их продолжают публиковать, т.к. это — важно. Результаты бейсбольных и футбольных матчей получают относительно мало кликов, хотя спортивная секция считается неприкосновенной. Редакторы в области культуры хотят, чтобы онлайн-трафик определял освещение событий. Кажется, что смысл заключается в следующем: «мы и дальше позволим вам писать об этом, но надо упростить материал, чтобы его могли понять читатели».

Проблема в том, что стоит согласиться с утверждением «популярность соответствует ценности», как тут же можно попрощаться с театром и кино в обзорах. Нет никаких обоснований, чтобы давать простор классической музыке, джазу, танцу или другой художественной деятельности, которая не вызывает массовый ажиотаж. Социал-дарвинизм в культурной жизни приведёт к тому, что раздел материалов о культуре будет состоять исключительно из обзоров кино о супергероях, аннотаций к ток-шоу и реакции на поп-музыку — хотя добившись внимания рынка через соцсети, они вряд ли нуждаются в дополнительной рекламе. Для культуры такая мера — то же, что снижение налогов для миллиардеров в бизнесе.

Стремление обновить подходы к освещению культуры коснулось крупных изданий, включая New York Times, — а общественность заново открыла для себя достоинства традиционной журналистики. Накануне президентской кампании 2016 года в США, во время которой разразилась настоящая катастрофа с фейками и кликбейтингом, люди снова обратили своё внимание на публикации «старой школы». Неужели потребители контента хотят, чтобы статьи о культуре снова доминировали среди главных тем? Или хотят, чтобы газеты самостоятельно решили, что именно заслуживает внимания? Среди уроков победы Трампа: СМИ не должны слепо следовать массовым настроениям и предпочтениям.

Культурная критика – форма журналистики. Необычная, но форма. Кинокритик The Times А. О. Скотт (A. O. Scott) выступил в защиту критики в недавней книге «Better Living Through Criticism». Он пишет: «Как потребителей культуры нас убаюкали до состояния пассивности или приводят к состоянию псевдосамосознания, поощряющего либо групповую идентичность либо мелкую и наполовину ироничную эклектику». Скотт говорит, что роль критики – поставить под сомнение успешное, превознести неизвестное, защищать неоднозначное и сложное. Вирджил Томсон (Virgil Thomson) дал критике бессмертное определение: «единственное лекарство, которое мы должны принимать публично».

Критика существует в разных формах: эссе, биографические очерки, репортёрские заметки или напыщенные и консервативные декламации. Однако обзор – это основа того, чем занимаются критики, а также источник власти, который у них есть. Критика кумулятивна по природе: её воздействие не измерить числом кликов, которые получил материал. Одна из самых распространённых жалоб в редакции: обзоры – в особенности обзоры одноразовых событий (например, концертов), — появляются постфактум. Читатели таких рецензий не могут реагировать так, как привыкли в кинокритике или ресторанной критике. Но обзор – это основа «олдскульной» журналистики в сфере культуры. Обзоры передают то, что произошло, пусть и субъективно или импрессионистски. Ни один редактор не будет просить политиков или политологов прогнозировать ход дебатов или то, как поведут себя кандидаты. Их интересует отчёт о самой дискуссии.

Критика – странная, и в некотором роде, зловещая профессия. «Не судите да не судимы будете», — это камень в огород тех людей, которые представляют себя сидящими за спиной Баха в небесном концертном зале. На пути к краху профессии критики совершают массу хороших дел. Они открывают новые миры в умах читателей; мимолётная фраза стимулирует чувства, которые останутся на всю жизнь. После смерти Роджера Эберта (Roger Ebert), Алекс Росс рассказал, что его рецензии о фильмах «Гнев божий», «Пустоши» и «Жертвоприношение» позволили людям наслаждать кинофильмами, воспринимая их совсем иначе. Люди, интересующиеся культурой, сталкивались и сталкиваются время от времени с такими критиками. Критики могут исчезнуть в привычном для нас формате, но тогда кому-то другому придётся встать публично и сказать: «Не совсем то, что мы ожидали увидеть».

Источник: The New Yorker

Читайте также:

Новые технологии улучшат образование вашего ребёнка, но не его творческий потенциал

Как компании используют технологии для отслеживания работников

Що таке ЕКМО та чим вона відрізняється від ШВЛ

Карантин обвалив якість потокової передачі Netflix, YouTube та інших сервісів