«И вырыли яму» — про Киплинга, Uber и французских таксистов

Наверняка среди наших читателей найдётся кто-то, кто читал Киплинга и помнит рассказ с таким названием. А если таковых нет, то вкратце расскажу, о чём идёт речь в этом — не побоюсь этого слова — отличном произведении о бюрократии и самодурстве (а главное, причём тут Uber и то, что французские арабы переворачивают машины в центре Франции).

Главный герой рассказа — человек, который тяжело заболел и стал готовиться к похоронам. А чтобы его, чиновника не самого высокого, но и не мелкого ранга, похоронили как подобает, решил зарезервировать место на кладбище. Когда же ему было отказано в желаемом участке, умирающий от души вознегодовал: как это так, закон Британской империи, которой он верой и правдой служил столько лет в этой Богом и людьми забытой Индии, ни во что не ставит последнюю волю умирающего?! У него есть права, наконец! Уже и забыв о своём смертельном диагнозе, чиновник принимается строчить письма во все инстанции, протестовать, опираясь на палку, осаждать прихожие чиновников, ходит по судам, увлекаясь делом настолько, что уже спускает все свои накопления на судебные тяжбы и на право построить себе склеп именно на выбранном месте. Ничего не напоминает?

25 июня 2015 года почти 3 тыс. французских таксистов перекрыли улицы и трассы городов с требованием запретить мобильное приложение Uber. Ведь у них есть право возить пассажиров на не первой свежести машинах и кормить свои семьи. Потому что нет у них денег и времени улучшать качество сервиса, делать маршруты более гибкими, а автопарк такси — более современным. Сел, доехал, гони деньги и не забудь оставить сдачу — иначе ты подрываешь десятилетиями сложившийся сегмент экономики. Городские перевозки сами себя не организуют, знаете ли. Oh wait…

Uber — настоящий «мозоль» на наболевшем месте для таксистов не только Франции, но и Германии и ряда других европейских стран. И всё из-за самоорганизации водителей и пассажиров в рамках этого приложения.

Сервис из США, благодаря которому традиционная монополия таксопарков на перевозку состоятельных людей и среднего класса между офисом, домом, рестораном и ночным клубом рушится как замок на песке, вызывает желание бежать в суд, крушить всё на своём пути и даже атаковать машину Кортни Лав — какое к чёрту дело нам, простым французским работягам, до этой напыщенной рок-звезды? У нас есть право своими руками строить склеп для экономики, и мы его будем строить.

Конкуренция и рыночные механизмы — вот что привело к такой популярности Uber, Lyft и аналогичных сервисов в США и странах Европы (в Украине для этого пока есть только Blablacar и ряд сервисов вызова традиционного такси). Обычным таксистам можно, конечно, пойти в суд, подать несколько исков и потребовать возмещения всех возможных и невозможных моральных убытков.

В конечном итоге герой рассказа Киплинга выиграл все суды и получил право вырыть яму для будущего склепа на желаемом месте. Правда, к тому моменту оказалось, что диагноз его ошибочен, он выздоровел и с чувством глубокого удовлетворения пришёл посмотреть на заложенный фундамент склепа, который в честном противостоянии с Системой сумел-таки отстоять. На краю фундамента на солнцепёке грелась кобра с выводком своих детёнышей. Тень героя упала на неё, кобра решила отстоять своё право на клочок места под солнцем — и укусила чиновника. Тут-то он и умер. Прямо на том самом желанном месте, правда, в тот момент, когда совсем раздумал отправляться в мир иной.

У французских таксистов есть шанс повторить его «успех». Вопрос лишь в том, выиграют ли они хоть что-нибудь. Чиновник из рассказа Киплинга по крайней мере успел достроить склеп для своих похорон. А вот таксомоторную индустрию старушки Европы хоронить будет некому и негде. Никто и не заметит, как исчезнут машины с «шашечками». Бейсбольной битой наступление новой экономики и технологий вряд ли удастся остановить.